Юрий Карабчиевский

[vitaly_il]

Даже не помню, почему начал читать Карабчиевского - то ли попал в Журнальный зал (увы, боль-во линков не работают, но можно найти во многих местах) перечитывая Мартинайтиса, то ли переслушивая воспоминания Аркана Карива.
Я, по-видимому, слышал о "Воскрешении Маяковского" в детстве по зарубежным голосам, но открыл для себя Карабчиевского в конце 80-х в "Библиотечке Огонька" - "Незабвенный Мишуня" и "Приключения А. Зильбера".
Стихов то ли не читал раньше, то ли не запомнились. А сейчас очень понравились.



Из последнего интервью:
Я вижу в развитии искусства, и литературы в частности, тенденцию к предельной индивидуализации. Я часто вспоминаю слова Шпенглера в "Закате Европы" о том, что в античном мире даже дневник был эпическим, а в фаустовское время - даже эпос дневниковым. Короче говоря, мне важен автор. Поэтому я очень настороженно отношусь к современной молодой прозе, хотя там есть замечательно талантливые люди... Идет волна литературы "плохих людей". Они на самом деле, может быть, не такие плохие, как правило, они все образованные, умные... Но автор, возникающий за текстом, ужасен. Я такой литературы для себя не хочу, я бы охотно без нее обошелся...


Эта улица помнит меня ребенком,
помнит подростком,
помнит юнцом -
и знать не знает, таким, какой я теперь.

Эта улица–
та ,
где я был безраздельно влюблен
в каждую женщину,
шедшую мимо.
Где движения рук и сумочек,
бедер и ног
подчиняли ритму ходьбы
все мои представленья о жизни.
Где июльскими приторными вечерами
слова мои,
как сухари,
мне кровавили рот,
и болезненным кашлем
рапирало мне грудь
самолюбие.
Эта улица -
та, где я вечно испытывал боль -
от обиды,
от страха,
от зависти,
от пустоты...
И когда я стою на этой улице -
я такой, какой я теперь,
то печаль моя
не о сбывшемся,
не об ушедшем,
даже не о беспечности детства -
а только об этой боли.

1968