Была у Катаева книжка о Ленине в Париже, "Маленькая железная дверь в стене", там были куплеты , вспомнилось по рефрену: «Привет Семнадцатому полку». Утренние почтальоны насвистывали: "Привет, привет тебе, Привет, Семнадцатый стрелковый!...
из книги: Яков Соломонович Лурье, В краю непуганых идиотов. Книга об Ильфе и Петрове
стихи, напечатанные как раз в 1913 г.: ПРИВЕТ СОЮЗУ РУССКОГО НАРОДА В ДЕНЬ СЕМИЛЕТИЯ ЕГО Привет тебе, привет, Привет, Союз родимый. Ты твердою рукой Поток неудержимый, Поток народных смут Сдержал. И тяжкий путь Готовила судьба Сынам твоим бесстрашным, Но твердо ты стоял Пред натиском ужасным, Храня в душе священный идеал… Взошла для нас заря. Колени преклоняя И в любящей душе Молитву сотворяя: Храни, Господь, Россию и царя.[48] В. Катаев Да, да, Валентин Катаев, брат Евгения Петрова, юный гимназист, впоследствии описавший — но несколько по-иному — те же самые смуты в повести «Белеет парус одинокий» и в других сочинениях. В «Одесском вестнике», официальном «Органе Одесского губернского отдела Союза русского народа», где печатались эти стихи, он опубликовал за какие-нибудь два года более двадцати пяти стихотворений, и не только лирических, но и эпических, высокопатриотических[49]. Впрочем, можно полагать, что юношеская приверженность В. Катаева к Союзу русского народа не была особенно глубокой, как и его последующие политические настроения. Прошло несколько лет, разразилась революция, и Катаев — вместе с Багрицким и Олешей — стал сугубо революционным поэтом; началась гражданская война, Одессу заняли белые — позиция Катаева соответственно изменилась; окончательно победили красные — и Катаев осознал себя «сыном Революции», почти большевиком, и сохранил эту позицию до старости (официально в партию он вступил, однако, гораздо позже — в 1958 г.)."
Еще момент: автор Леонид Владимиров: "....попал я в последний вечер в общество Лазаря Львовича Лагина. Мне, конечно, еще в Москве объяснили, что его надо избегать, что не доносами он опасен, а просто непроходимой глупостью и скверным характером. Но в Лондоне Лагии сразу же пошел, что называется, выше характеристической кривой. После первой автобусной поездки по городу, как только, остановились у гостиницы, раздался скрипучий лагинский голос па весь салон: — Нина, все это прекрасно, что вы нам. Показали. Но вот в Ист-энд мы почему-то не заехали. Может быть, вы боялись испортить нам настроение видом трущоб? Сидевшая рядом со мной Диана Тевекелян закрыла лицо руками. Я не осматривался в автобусе, но так, наверно, сделали еще многие. Нестерпимый стыд за идеологически выдержанного советского кретина. А Нина — не Амбарданян, а наш британский гид, местная коммунистка по имени тоже Нина — очень забеспокоилась. — Конечно, пожалуйста. Ист-энд? Там ничего такого... Я не думала, что вам интересно, но если хотите... Фред, Фред (водителю по-английски). Так. Завтра утром есть полтора часа до первой встречи. Фред подаст машину в восемь тридцать. Кто желает, поедем в Ист-энд, это не так далеко. Наутро у Лагина нашлись-таки три попутчика. Они прокатились по Коммершиэл и Баркинг-роуд в Ист-Эндв (это старые дома вперемешку с «Черемушками») а приехали тихие. А я, гуляя в тот вечер с Кроном, спросил его, как же такой лицемер и остолоп мог написать милую сказку «Старик Хоттабыч»? — Не беспокойтесь, это не он написал. — А кто ж тогда? — Я, Мне стало досадно, что Крон меня разыгрывает. Но розыгрыша не было. Оказалось, что малоспособный, хоть и очень политически выдержанный фельетонист «Крокодила» Лагин наткнулся где-то на английскую сказку — осовремененную легенду о Джинне из бутылки. Он переписал ее на советскую действительность, освободил, как мог, от сверхъестественного и принес в Детгиз. Молодой Крон как-то зашел в редакцию прозы Детгиза, и ему показали рукопись Лагина. Идея нравилась, но написано было из рук вон. Не возьмется ли переписать? Взялся, деньги были нужны. Намучился очень — буквально все заново. Лагин знает, кто делал, и с тех пор ни разу не поздоровался — пробегает мимо, Александр Александрович даже думал, что Лагин откажется от поездки в Англию, узнав, что едет Крон. Но нет, не отказался. — Желание посмотреть Ист-энд пересилило,— громко сказал, недослышавший Александр Александрович, и мы расхохотались от души."
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2017-06-30 05:00 pm (UTC)Вот о двух редакциях Лагинского "Старика Хоттабыча" , 1938 и 1955 года
http://crusoe.livejournal.com/21021.html
http://ekibaztus.livejournal.com/133120.html
Была у Катаева книжка о Ленине в Париже, "Маленькая железная дверь в стене", там были куплеты , вспомнилось по рефрену:
«Привет Семнадцатому полку». Утренние почтальоны насвистывали: "Привет, привет тебе, Привет, Семнадцатый стрелковый!...
из книги: Яков Соломонович Лурье, В краю непуганых идиотов. Книга об Ильфе и Петрове
стихи, напечатанные как раз в 1913 г.:
ПРИВЕТ СОЮЗУ РУССКОГО НАРОДА В ДЕНЬ СЕМИЛЕТИЯ ЕГО
Привет тебе, привет,
Привет, Союз родимый.
Ты твердою рукой
Поток неудержимый,
Поток народных смут
Сдержал. И тяжкий путь
Готовила судьба
Сынам твоим бесстрашным,
Но твердо ты стоял
Пред натиском ужасным,
Храня в душе священный идеал…
Взошла для нас заря.
Колени преклоняя
И в любящей душе
Молитву сотворяя:
Храни, Господь, Россию и царя.[48]
В. Катаев
Да, да, Валентин Катаев, брат Евгения Петрова, юный гимназист, впоследствии описавший — но несколько по-иному — те же самые смуты в повести «Белеет парус одинокий» и в других сочинениях. В «Одесском вестнике», официальном «Органе Одесского губернского отдела Союза русского народа», где печатались эти стихи, он опубликовал за какие-нибудь два года более двадцати пяти стихотворений, и не только лирических, но и эпических, высокопатриотических[49].
Впрочем, можно полагать, что юношеская приверженность В. Катаева к Союзу русского народа не была особенно глубокой, как и его последующие политические настроения. Прошло несколько лет, разразилась революция, и Катаев — вместе с Багрицким и Олешей — стал сугубо революционным поэтом; началась гражданская война, Одессу заняли белые — позиция Катаева соответственно изменилась; окончательно победили красные — и Катаев осознал себя «сыном Революции», почти большевиком, и сохранил эту позицию до старости (официально в партию он вступил, однако, гораздо позже — в 1958 г.)."
no subject
Date: 2017-07-01 06:17 pm (UTC)no subject
Date: 2017-07-13 07:32 pm (UTC)"....попал я в последний вечер в общество Лазаря Львовича Лагина.
Мне, конечно, еще в Москве объяснили, что его надо избегать, что не доносами он опасен, а просто непроходимой глупостью и скверным характером. Но в Лондоне Лагии сразу же пошел, что называется, выше характеристической кривой. После первой автобусной поездки по городу, как только, остановились у гостиницы, раздался скрипучий лагинский голос па весь салон:
— Нина, все это прекрасно, что вы нам. Показали. Но вот в Ист-энд мы почему-то не заехали. Может быть, вы боялись испортить нам настроение видом трущоб?
Сидевшая рядом со мной Диана Тевекелян закрыла лицо руками. Я не осматривался в автобусе, но так, наверно, сделали еще многие. Нестерпимый стыд за идеологически выдержанного советского кретина.
А Нина — не Амбарданян, а наш британский гид, местная коммунистка по имени тоже Нина — очень забеспокоилась.
— Конечно, пожалуйста. Ист-энд? Там ничего такого... Я не думала, что вам интересно, но если хотите... Фред, Фред (водителю по-английски). Так. Завтра утром есть полтора часа до первой встречи. Фред подаст машину в восемь тридцать. Кто желает, поедем в Ист-энд, это не так далеко.
Наутро у Лагина нашлись-таки три попутчика. Они прокатились по Коммершиэл и Баркинг-роуд в Ист-Эндв (это старые дома вперемешку с «Черемушками») а приехали тихие. А я, гуляя в тот вечер с Кроном, спросил его, как же такой лицемер и остолоп мог написать милую сказку «Старик Хоттабыч»?
— Не беспокойтесь, это не он написал.
— А кто ж тогда?
— Я,
Мне стало досадно, что Крон меня разыгрывает. Но розыгрыша не было. Оказалось, что малоспособный, хоть и очень политически выдержанный фельетонист «Крокодила» Лагин наткнулся где-то на английскую сказку — осовремененную легенду о Джинне из бутылки. Он переписал ее на советскую действительность, освободил, как мог, от сверхъестественного и принес в Детгиз. Молодой Крон как-то зашел в редакцию прозы Детгиза, и ему показали рукопись Лагина. Идея нравилась, но написано было из рук вон. Не возьмется ли переписать? Взялся, деньги были нужны. Намучился очень — буквально все заново. Лагин знает, кто делал, и с тех пор ни разу не поздоровался — пробегает мимо, Александр Александрович даже думал, что Лагин откажется от поездки в Англию, узнав, что едет Крон. Но нет, не отказался.
— Желание посмотреть Ист-энд пересилило,— громко сказал, недослышавший Александр Александрович, и мы расхохотались от души."
no subject
Date: 2017-07-14 04:20 am (UTC)