Интересная версия
Jan. 28th, 2022 01:22 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
vitaly_il«Офицер. Георгиевский кавалер. Вырос, возмужал»
125 лет назад, 28 января 1897 года, родился Валентин Катаев
"Ильф и Петров относятся к Остапу насмешливо, но в то же время восхищаются его силой, красотой, обаянием и тем, что называли тогда «шиком». «В нем есть настоящий бандитский шик», — говорил о Валентине Катаеве Осип Мандельштам. Фраза, которая еще больше подошла бы Остапу Бендеру. «Шик», «шикарно» — понятия, объединяющие Остапа и Катаева. Умению держаться, носить костюм можно научиться, но Катаеву оно было дано самой природой.
Ему были присущи пристрастие к внешним эффектам, некая театральность. «Я познакомился с Катаевым в 1928 (или в 1929) году на одесском пляже, на «камушках», — вспоминает Семен Липкин. — Катаев, «высокий, молодой, красивый, встал на одной из опрокинутых дамб и с неистребимым одесским акцентом произнес: “Сейчас молодой бог войдет в море”». Так ведь и Остап Бендер очень театрален. Недаром он восклицает: «Равнение на рампу! О, моя молодость! О, запах кулис!»"
Концессия «Дюма-пер и его литературные негры»
У дедушки был собачий нюх на таланты. На свою интуицию он полагался и тогда, когда возглавил журнал «Юность» (1955–1961), где воссоздал атмосферу Мыльникова переулка 20-х. Он опять стал мэтром, Стариком Саббакиным, и Аксенов, Гладилин, Вознесенский, Евтушенко и другие «шестидесятники», которых он открыл, обращались к нему и друг к другу не иначе, как «старик».
Молодые, энергичные, раскованные, талантливые писатели и поэты часто наведывались на нашу дачу в Переделкине. Посиделки за самоваром, коктейли в лесу, шашлыки, которые запивали непременно красным вином — болгарской «Гамзой» в больших плетеных бутылях. Играли в городки и ножечки, танцевали. И, конечно же, турниры в острословии, споры о литературе, живописи, театре, чтение стихов…
«Юность» вернула Катаеву весну, а роман «Алмазный мой венец» стал прощанием с его бурной молодостью и друзьями, «большими и малыми гениями», многие из которых не были известны советской публике. Теперь их звездно-белые фигуры, сделанные из неиссякаемого галактического вещества, навечно остались в литературе и нашей памяти. «Я хотел, но не успел проститься с каждым из них, так как мне вдруг показалось, будто звездный мороз вечности сначала слегка, совсем неощутимо и нестрашно коснулся поредевших серо-седых волос вокруг тонзуры моей непокрытой головы, сделав их мерцающими, как алмазный венец».
В 1944 году дедушка написал:
Когда я буду умирать,
О жизни сожалеть не буду.
Я просто лягу на кровать
И всем прощу. И все забуду.
125 лет назад, 28 января 1897 года, родился Валентин Катаев
"Ильф и Петров относятся к Остапу насмешливо, но в то же время восхищаются его силой, красотой, обаянием и тем, что называли тогда «шиком». «В нем есть настоящий бандитский шик», — говорил о Валентине Катаеве Осип Мандельштам. Фраза, которая еще больше подошла бы Остапу Бендеру. «Шик», «шикарно» — понятия, объединяющие Остапа и Катаева. Умению держаться, носить костюм можно научиться, но Катаеву оно было дано самой природой.
Ему были присущи пристрастие к внешним эффектам, некая театральность. «Я познакомился с Катаевым в 1928 (или в 1929) году на одесском пляже, на «камушках», — вспоминает Семен Липкин. — Катаев, «высокий, молодой, красивый, встал на одной из опрокинутых дамб и с неистребимым одесским акцентом произнес: “Сейчас молодой бог войдет в море”». Так ведь и Остап Бендер очень театрален. Недаром он восклицает: «Равнение на рампу! О, моя молодость! О, запах кулис!»"
Концессия «Дюма-пер и его литературные негры»
У дедушки был собачий нюх на таланты. На свою интуицию он полагался и тогда, когда возглавил журнал «Юность» (1955–1961), где воссоздал атмосферу Мыльникова переулка 20-х. Он опять стал мэтром, Стариком Саббакиным, и Аксенов, Гладилин, Вознесенский, Евтушенко и другие «шестидесятники», которых он открыл, обращались к нему и друг к другу не иначе, как «старик».
Молодые, энергичные, раскованные, талантливые писатели и поэты часто наведывались на нашу дачу в Переделкине. Посиделки за самоваром, коктейли в лесу, шашлыки, которые запивали непременно красным вином — болгарской «Гамзой» в больших плетеных бутылях. Играли в городки и ножечки, танцевали. И, конечно же, турниры в острословии, споры о литературе, живописи, театре, чтение стихов…
«Юность» вернула Катаеву весну, а роман «Алмазный мой венец» стал прощанием с его бурной молодостью и друзьями, «большими и малыми гениями», многие из которых не были известны советской публике. Теперь их звездно-белые фигуры, сделанные из неиссякаемого галактического вещества, навечно остались в литературе и нашей памяти. «Я хотел, но не успел проститься с каждым из них, так как мне вдруг показалось, будто звездный мороз вечности сначала слегка, совсем неощутимо и нестрашно коснулся поредевших серо-седых волос вокруг тонзуры моей непокрытой головы, сделав их мерцающими, как алмазный венец».
В 1944 году дедушка написал:
Когда я буду умирать,
О жизни сожалеть не буду.
Я просто лягу на кровать
И всем прощу. И все забуду.
