vitaly_il

«Эдем», «Непобедимый», «Фиаско» показались очень похожими и неинтересными — космические войны с инопланетной жизнью или роботами. Интересно, что «Фиаско» написан в 1987 — через 20 с лишним лет после предыдущих.
«Соларис» я читал в молодости и смотрел фильм Тарковского. По-прежнему трогает.
«Глас Господа» скорее, философское эссе на тему посланий от неземных цивилизаций, развития человечества. И, конечно, политиков и военных.

Update: почитал биографию Лема.
— несмотря на «Сумму технологий» 1963-67, в котором автор предсказал виртуальную реальность, и ранний роман «Магелланово облако» с «электронными книгами», в романах на космических кораблях громадные библиотеки, и астронавты гуляют по дальним планетам, время от времени рассматривая бумажную карту.
— в «Гласе Господа» и других романах есть отрывки воспоминаний о Холокосте. Станислав Лем пережил сначала советскую (1939), а потом нацистскую оккупацию. «Подробностей того, как Станиславу удалось выжить во Львовском холокосте, известно мало.»
— «Лем владел украинским языком, его учителем математики был профессор Львовского университета Мирон Зарицкий, отец участницы ОУН Екатерины Зарицкой»
— «В. Волобуев сомневается в принципиальности антикоммунистической позиции молодого Лема и указывает на многочисленные противоречия и нестыковки в его более поздних рассказах. Так, из дневников приятеля Лема, писателя Яна Юзефа Щепаньского известно, что в первой половине 1950-х годов Станислав был воодушевлён идеей коммунистического переустройства мира, придерживался марксистской идеологии и принципа «партийности литературы». В статье 1953 года «Империализм на Марсе» он противопоставил американской фантастике, которая под видом будущего описывает ужасное настоящее капитализма, фантастику соцстран, действительно устремлённую в грядущее»

— 1956:«О своём неверии в возможность улучшения существующего режима Лем пишет в ноябре того же года драматургу Александру Сцибор-Рыльскому. По словам писателя, продолжение «социалистического эксперимента» невозможно без страшных материальных и моральных жертв, насилия и «аннигиляции» духовной жизни — марксизм умер, и дискуссия с партийными деятелями более невозможна[118]. В январе 1957 года были закончены последние диалоги, в которых Лем рассуждал о возможности трансформации различных социальных систем. К маю были решены вопросы с цензурой, и в середине года «Диалоги» были опубликованы[119]. Появление «Диалогов», в которых Лем не только опирался на идеи кибернетики и критиковал капитализм, но и указывал на недостатки социализма и полемизировал с Марксом, оказалось возможным благодаря кратковременной «оттепели»»

— «Хотя Лема возмущали попытки запретить его «Тринадцатое путешествие», он не принимал активного участия в борьбе польских литераторов против цензуры. Лем не подписал оппозиционное «Письмо 34[пол.]», не поддержал в конце 1966 года исключённого из партии Колаковского и не вошёл в число подписантов лоялистского «Письма 600»»

— «Введение военного положения 13 декабря 1981 году застало его за работой над «Прогнозом развития биологии до 2040 года» и попытками основания стипендиального фонда своего имени для помощи молодым переводчикам. К тому времени Лем всё чаще бывал в ФРГ, а немецкие публикации стали основным источником его дохода[200]. Ожидая худшего, Лем жёг черновики.»